Учёные изучили геном человека, который принадлежал к дарквети-мешоковской культуре. Эта культура существовала примерно в 5000–4800 годах до нашей эры на территории Северного Кавказа.
Исследователи определили происхождение этого человека и обнаружили, что первые земледельцы и скотоводы региона внесли свой генетический вклад в население хвалынской культуры, которая существовала в более северных степях.
Возможно, не только культурные связи, но и брачные союзы способствовали распространению сельского хозяйства в Поволжье. К такому выводу пришли учёные, опубликовавшие результаты своего исследования в журнале iScience.
В начале V тысячелетия до нашей эры сельское хозяйство распространилось на Северный Кавказ. От первых земледельцев и скотоводов региона сохранились памятники так называемой дарквети-мешоковской культуры эпохи энеолита, которая существовала примерно в 5000–3200 годах до нашей эры.
Основой хозяйства этих людей было выращивание зерновых культур (пшеницы и овса) и разведение свиней и крупного рогатого скота. Также важную роль играла охота.
В 1929 году археологи обнаружили единственный могильник этой культуры в Нальчике, на территории современной городской больницы. В нём были найдены останки более сотни людей, которые жили в начале V тысячелетия до нашей эры.
Представители дарквети-мешоковской культуры хоронили своих умерших на боку или спине, с подогнутыми ногами. Покойных посыпали красной охрой и сопровождали различными предметами. В одном из погребений этого памятника было найдено медное кольцо, которое является одним из древнейших металлических изделий региона.
Учёные из Германии и России, возглавляемые Егором Прохорчуком из ФИЦ Биотехнологии РАН, провели генетический анализ человека из Нальчикского могильника. Они выделили древнюю ДНК из зуба мудрости взрослого мужчины, который жил около 40–60 лет назад.
Исследователи подтвердили, что останки принадлежали мужчине и определили, что он относился к митохондриальной гаплогруппе T2c1a1 и Y-хромосомной гаплогруппе R1b1.
Геном этого мужчины на графике, построенном с помощью метода главных компонент, оказался рядом с геномами двух людей эпохи энеолита из степного Предкавказья, останки которых были найдены на памятниках Прогресс-2 и Вонючка-1. Эти люди жили в начале и второй половине V тысячелетия до нашей эры соответственно.
Также рядом оказался геном человека, который жил примерно в то же время, что и мужчина из Нальчикского могильника. Его останки были найдены на памятнике Хвалынский-II могильник, который расположен на правом берегу Волги в Саратовской области, то есть на значительном расстоянии от Кавказских гор.
Дальнейший анализ показал, что происхождение мужчины из Нальчикского могильника можно объяснить тремя предковыми популяциями: ранними земледельцами Западной Азии, кавказскими охотниками-собирателями (или неолитическими жителями Ирана) и европейскими охотниками-собирателями. Причём вклад последней группы заметно отличался от генома другого представителя дарквети-мешоковской культуры, останки которого были найдены в Узнаковской пещере. Вероятно, это связано с тем, что население горной зоны, где находится этот памятник, меньше контактировало с населением степной зоны, чем жители приграничной зоны.
Исследователи также отметили, что мужчина из Нальчикского могильника генетически оказался ближе к людям из Северной Месопотамии и Загроса, которые жили там в VIII–VII тысячелетиях до нашей эры, чем к соседям с Южного Кавказа, которые жили в этом регионе в VI тысячелетии до нашей эры.
Учёные также обратили внимание на то, что в начале V тысячелетия до нашей эры первые земледельцы и скотоводы Северного Кавказа смешивались с населением более северных степей — представителями хвалынской археологической культуры. Геномы этих людей весьма неоднородны.
Анализ общих по происхождению участков сцепления в геномах индивида из Нальчика и человека из Хвалынского-II могильника показал, что на хромосомах этих людей присутствуют длинные одинаковые участки, указывающие на их дальнее родство. Исследователи предположили, что интенсивность брачных связей между этими популяциями была невысокой. Однако, возможно, не только культурные контакты, но и браки способствовали распространению животноводства в Поволжье.
